Чтобы завоевать влияние в нашей массовой демократии, группы пытаются переплюнуть друг друга. Когда их взгляды относятся к обществу, они выносят их на публику путем рекламных компаний. Когда их взгляды относятся к государству, они выносят их к законодательной власти путем лоббирования. Когда их взгляды имеют драматический оттенок, они выносят их на публику через кампании в СМИ. Группы продвигают своих любимых экспертов, сражение выходит на публику и тихие ученые и инженеры тонут в шуме.

По мере того, как общественный конфликт нарастает, люди начинают сомневаться в заявлениях экспертов. Они оценивают утверждения очевидным образом - по его источнику. ("Конечно, она заявляет, что разлив нефти безопасен - она работает на Эксон." "Конечно, он говорит, что Эксон лжет - он работает на Нейдер.")

Когда авторитетные эксперты теряют доверие, демагоги могут присоединиться к битве на равной ноге. Журналисты страждут противоречий, стараясь объективно освещать картину, и редко руководствуются техническими соображениями - выносят все стороны прямо на публику. Осторожные утверждения, делаемые добросовестными учеными создают мало впечатления; другие ученые не видят другого выбора кроме как принять демагогический стиль. Дебаты становятся острыми и гневными, расхождения во взглядах растут и дым битв затемняет сами факты. Часто за этим следует паралич глупости.

Наша величайшая проблема в том, что мы делаем с проблемами. Дебаты бушуют по поводу ядерной энергии, энергии каменного угля, химических отходов. Имеющие хорошие намерения группы, подкрепляемые экспертами сталкиваются вновь и вновь вокруг скучных технических фактов - скучных, то есть за исключением их важности: Какие последствия имеют малые дозы радиации и как вероятна авария на ядерном реакторе? Каковы причины и последствия кислотных дождей? Насколько хорошо могла бы защита с космическим базированием защищать от ракетных атак? Говорят ли пять случаев лейкемии в пределах трех миль данной свалки отходов о смертельной опасности или это просто игра случая?

Более существенные вопросы - впереди: насколько безопасные репликаторы? Будут ли системы активных щитов безопасны и надежны? Будет ли обратима процедура биостаза? Можем ли мы доверять системе ИИ?

Споры о технических фактах питают более широкие диспуты о стратегии. Люди могут иметь различающиеся ценности (как, чтобы бы вы предпочли, энцефалит или отравление пестицидами?), но их взгляды на относящиеся к делу факты расходятся еще больше. (как часто эти комары переносят энцефалит? Как токсичны эти пестициды?) Когда различающиеся взгляды на скучные факты ведут к разногласиям относительно важных стратегий, люди могут удивляться, "Как они нам могут противоречить по таким важным стратегическим вопросам, если только у них нет дурных мотивов?" Споры насчет фактов могут таким образом настроить потенциальных союзников друг против друга. Это мешает нашим усилиям в понимании и решении наших проблем.

Люди обсуждают факты на протяжении тысячелетий; только особое положение технических диспутов ново. Общества разработали методы для оценки фактов о людях. Эти методы подсказывают, как мы могли бы судить факты о технологии.

Они использовали испытание битвой: противники сражались, и закон подтверждал победителя.

Они использовали взаимную клятву: соседи клялись в честности обвиняемого; если клялись достаточно, обвинения снимались.

Они использовали испытание "божьим судом": в одном из них обвиняемый связывался и его бросали в реку; те, кто тонул, были невиновны, а те, кто выплывал - виновны.

Они использовали суд секретных комитетов: советники короля встречались, чтобы судить и выносить приговор, который казался подходящим. В Англии они встречались в комнате, которая называлась Звездный кабинет.

Эти методы предположительно определяли, кто что делал - факты относительно человеческих событий, но все имели серьезные недостатки. Сегодня мы использованием аналогичные методы, чтобы определять, что является причиной чего - факты относительно науки и технологии:

Мы использованием испытание сражением в прессе: оппоненты бросаются со шпагами наголо друг на друга до тех пор, пока доказательства одной стороны не терпят политической смерти. К сожалению, это часто напоминает бесконечные междоусобицы.

Мы использованием клятвы: эксперты клянутся относительно определенных фактов; если клянется достаточно в одном и том же, факты объявляются истинными.

Мы использованием суждения секретных комитетов: избранные эксперты встречаются, чтобы оценивать факты и рекомендовать те действия, которые кажутся подходящими. В Соединенных Штатах они часто встречаются в комитетах в Национальной Академии наук.

Испытание Божьим судом вышло из моды, но битвы в прессе вполне могут напоминать пытки тихих ученых с их самоуважением.

Англичане упразднили заседания Звездного кабинета в 1641 году, и они считали это большим достижением. Испытание сражением, клятвой, и божьим судом также стали историей. Мы сейчас ценим честный процесс, по крайней мере когда судим людей.

Судебные процедуры иллюстрируют принципы должного процесса: утверждение должно быть конкретно. Обе стороны должны иметь шанс высказаться и встретить друг друга, чтобы опровергать чужие аргументы и проводить перекрестный допрос. Процесс может быть публичным, чтобы предотвратить скрытые нелепости. Дебаты должны происходить перед жюри, которое обе стороны принимают как беспристрастное. Наконец, судья должен быть арбитром в процессе и следить за выполнением правил.

Чтобы понять ценность честного процесса, представьте противоположное: процесс, попирающий все эти принципы дал бы одной стороне сказать, а другой никакого шанса провести перекрестный допрос или ответить на аргументы. Он встречался бы в тайне, допускал бы смутную клевету, и не имел бы судьи, чтобы следить за какими бы то ни было правилами, которые могли бы оставаться неизменными. Присяжные приходили бы уже со своими готовыми решениями. Короче говоря, это напоминало бы толпу линчевателей, встречающуюся в закрытом сарае, или мошеннический комитет, составляющий отчет.

Опыт показывает ценность честного судебного процесса в оценке фактов по поводу людей; мог бы он также быть ценным в оценке фактов о науке и технологии? Честный процесс - это фундаментальная идея, не ограничиваемая судами закона. Некоторые исследователи ИИ, например, встраивают принципы честного судебного процесса в свои компьютерные программы. По-видимому, честный судебный процесс должен оказаться полезным в оценке технических фактов.

В действительности, научная литература, главный форум науки, уже воплощает форму честного судебного процесса: в хороших журналах, научные утверждения должны быть конкретны. В теории, имея достаточно времени и настойчивости, все стороны могут высказать своих взгляды в диспуте, поскольку журнал остается открытым для противоречий. Хотя оппоненты могут не встречаться лицом к лицу, они встречаются на расстоянии; они задают вопросы и отвечают в медленном движении, через письма и статьи. Рефери, также как присяжные, оценивают основания и аргументацию. Редакторы, как судьи, следят за правилами процедуры. Публикация оставляет дебаты открытыми для публичного изучения.

И в журналах, и в судах, конфликтующие идеи сталкиваются друг с другом, подчиняясь правилам, разработанным, чтобы обеспечить справедливую, организованную борьбу. Эти правила иногда терпят неудачу, поскольку они нарушаются или не адекватны, но они - лучшее, что мы разработали. Несовершенный справедливый судебный процесс доказал, что он лучше, чем вообще без него.

Почему ученые ценят журналы с редакционным арбитражем? Не потому что они верят всем журналам с арбитражем, или доверяют всему, что печатается в одном из них. Даже лучшая система справедливого судебного процесса не произведет поток чистой истины. Скорее, они ценят журналы с арбитражем потому что они (журналы) склонны отражать основательную критическую дискуссию. Действительно они должны это делать: поскольку журналы конкурируют друг с другом за бумагу, престиж и читателя, лучшие журналы должны быть действительно хороши. Журналы работают медленно, однако после достаточного количества раундов публикаций и критицизма они часто вырабатывают консенсус.

Опыт доказывает ценность и судов, и журналов. Их глубинное подобие говорит о том ,что их ценность происходит из общего источника - честного судебного процесса. Честный процесс может приводить к неудаче, но все же это - лучший известный подход для нахождения фактов.

Но сегодня суды и журналы не достаточны. Жизненно важные технические диспуты продолжаются и продолжаются из-за того, что у нас нет никакого быстрого, хорошо организованного способа выявлять факты (и описывать границы нашего незнания). Суды не подходят, чтобы иметь дело с техническими вопросами. Журналы лучше, но они также имеют недостатки. Они формировались во времена технологий более низкого уровня и более медленного прогресса, развиваясь так, чтобы соответствовать ограничениям печати, скорости почты и потребностям академической науки. Но сегодня, во время, когда мы отчаянно нуждаемся в лучших и более стремительных технических суждениях, мы обнаруживаем себя в мире, в котором есть телефоны, реактивные самолеты, копировальные аппараты, экспресс и электронная почта. Можем ли мы использовать современные технологии, чтобы ускорить технические дебаты?

Конечно, ученые уже используют несколько подходов. Реактивные самолеты переносят ученых через континенты на конференции, где представляются и обсуждаются доклады. Но конференции плохо управляют противоречием; общественный этикет и плотные расписания ограничивают накал и глубину дебатов.

Ученые также соединяются в неформальные исследовательские сети, соединяемые телефоном, почтой, компьютерами и копировальными аппаратами; они ускоряют обмен и обсуждение. Но они по сути своей - частные институты. Они также не способны обеспечить достоверную публичную процедуру для отработки противоречий.

Конференции, журналы и неформальные сети имеют некоторые аналогичные ограничения. Они обычно фокусируются на технических вопросах научной важности, а не на технических вопросах уровня важности общественной стратегии. Более того, они обычно концентрируются на научных вопросах. Журналы имеют склонность пренебрегать технологическими вопросами, которые не имеют внутри себя научного интереса; они часто обращаются с ними как с новостями, которые не стоят проверки рефери. Более того, наши сегодняшние институты не имеют какого-либо сбалансированного способа представления знания, когда оно все еще запутано в противоречиях. Хотя научные обзорные статьи часто представляют и взвешивают несколько идей, они это делают с точки зрения одного автора.

Все эти недостатки имеют общий источник: научные институты приспособились продвигать науку, а не просеивать факты для людей, принимающих политические решения. Эти институты служат своей цели достаточно хорошо, но они плохо служат другим целям. Хотя это - не полное отсутствие чего-либо, тем не менее они оставляют реальную потребность.

Поскольку эта процедура (форум поиска фактов) предполагает обобщать факты, каждая сторона будет начинать с утверждения того, что она находит ключевыми фактами и перечисления их в порядке важности. Обсуждение будет начинаться с утверждений, которые возглавляют список каждой стороны. После раундов аргументации, перекрестного допроса и переговоров, рефери найдет утверждения, по которым имеется согласие. Там где разногласие сохраняется, технические присяжные запишут мнения, подчеркивая, что кажется известным и что все еще кажется неопределенным. Выход форума будет включать базовые аргументы, утверждения, по которым есть согласие, и мнение присяжных заседателей. Это может напоминать серию журнальных статей, заключенных в сжатой обзорной статье, ограниченной только утверждениями фактов, без рекомендаций к принятию политических решений.

Эта процедура должна отличаться от судебной процедуры во многих аспектах. Например, технические присяжные заседатели - "жюри" форума - должны быть техники компетентны. Предубеждение могло бы привести присяжных к неправильной оценке фактов, но техническая некомпетентность могла бы равняться вреду. По этой причине, "жюри" форума поиска фактов должно выбираться таким способом, который был бы опасен, если его разрешить в судах закона. Поскольку суды владеют силой полиции, мы использованием жюри, выбранные из людей как целого, чтобы охранять нашу свободу. Это заставляет правительство искать одобрения от группы граждан перед тем, как кого-то наказать, таким образом приспосабливая действия правительства к стандартам общества. Однако форум поиска фактов ни коим образом не собирается наказывать людей или формировать государственную политику. Общество будет свободно наблюдать за процессом и решать, верить ли результатам. Это даст людям достаточно контроля.

Однако, чтобы сделать форум поиска фактов справедливым и эффективным, нам нужна хорошая процедура отбора присяжных. Технические присяжные будут грубо соответствовать экспертным комитетам, назначенным правительствами или рефери, назначенным журналами. Чтобы гарантировать справедливость, присяжные должны выбираться не комитетом, политиками, или чиновниками, а процессом, который включает согласие обеих сторон в диспуте. В судебных заседаниях адвокаты могут ставить под сомнение и отвергать любых судий, которые кажутся предубежденными; мы можем использовать подобный процесс в выборе панели для форума поиска фактов.

Эксперты, которые прямо участвуют в диспуте не могут играть роль присяжных - они бы либо создали предубеждение у присяжных, либо раскололи их. Группа, поддерживающая форум поиска фактов должна искать присяжных, которые сведущи в относящихся к делу областях. Это кажется практичным, потому что методы технической оценки (часто основанной на экспериментах и вычислениях) достаточно общие. Присяжные, знакомые с основами области будут способны оценивать детальную аргументацию, которую приводят специалисты с каждой стороны.

Другие стороны форума поиска фактов также будут напоминать таковых в судах и журналах. Комитет, подобный журнальной редакционной группе, будет предлагать кандидатуры судьи и присяжных для диспута. Адвокаты каждой стороны, также как авторы или судебные адвокаты, будут собираться и представлять самые сильные доказательства, которые могут.

Несмотря на эти общие черты, форум поиска фактов будет отличаться от суда: он будет фокусироваться на технических вопросах. Он не будет предлагать никаких действий. Он не будет иметь управляющей силы. Он будет следовать техническим правилам доказательства и аргументации. Он будет отличаться в бесконечных деталях по тону и процедуре. Аналогия с судом - лишь это - аналогия, источник для идей.

Форум поиска фактов также будет отличаться от журнала: он будет происходить так быстро как позволяет почта, собрания и электронные средства коммуникации, а не как заторможенный обмен в течение многих месяцев, как типичные журнальные публикации. Он будет собираться вокруг какого-то вопроса, а не будет создан, чтобы работать над целой научной отраслью. Он будет обобщать знания, чтобы помогать решениям, а не служить как первичный источник данных для научного сообщества. Хотя серии форумов поиска фактов не будут заменять журнал, они помогут нам находить и публиковать факты, которые могли бы сохранить наши жизни.

Доктор Артур Кантрович (член Национальной академии наук, который достиг совершенства в областях от медицинской технологии до лазеров высокой энергии) был автором концепции, которую я только что описал. Вначале он ее назвал "совет по техническому расследованию". Журналисты сразу же окрестили ее "научным судом". Я это назвал форумом поиска фактов; я зарезервировал термин "научный суд" для форума поиска фактов, используемого (или предназначенного) как правительственный институт. Предложения для справедливого процесса в технических диспутах все еще находится в движении; в различных дискуссиях используются различные термины.

Забота доктора Кантровича относительно справедливого процесса появилась из решения США строить гигантские ракеты для полета на Луну одним броском; он, основываясь на сведениях от экспертного комитета, рекомендовал, чтобы НАСА использовало несколько меньшие ракеты, чтобы выводить компоненты на низкую орбиту, а потом состыковывать их, чтобы построить летательный аппарат, который бы достиг Луны. Этот подход обещал сэкономить миллиарды долларов, а также развить полезные умения по строительству в космосе. Никто не ответил на его аргументы, однако он не смог выиграть свое дело. Умы были непоколебимы, политики причастны к делу, отчет застрял в сейфе Белого Дома и дебаты были закрыты. Технические факты были тихо подавлены в интересах тех, кто хотел построить новое поколение гигантских ракет.

Это показало крайне серьезный дефект в наших институтах - тот, который упорствует, расточает наши деньги и увеличивает риск катастрофических ошибок. Доктор Кантрович вскоре пришел к теперь очевидному выводу: нам нужны институты справедливого судебного процесса для обнародования технических противоречий.

Доктор Кантрович преследовал свою цель (в своей форме научного суда) в дискуссиях, письменных работах, исследованиях и конференциях. Он получал поддержку по поводу научных судов от Форда, Картера и Рейгана, как кандидатов. Как Президенты, они ничего не делали, хотя аппарат Президента во время администрации Форда все же разрабатывали предложенную процедуру.

Однако есть прогресс. Хотя я использовал будущее время в описании форума поиска фактов, эксперименты начались. Но перед тем как описать путь к справедливому процессу, имеет смысл рассмотреть некоторые возражения.

Эти критики не предлагают никаких альтернатив, и они редко спорят с тем, чтобы мы сегодня имели справедливый судебный процесс или утверждают, что этот процесс бесполезен. Мы вынуждены иметь дело со сложными техническими вопросами, от которых зависят миллионы жизней; смеем ли мы оставлять эти вопросы секретным комитетам, медлительным журналам, сражениям в СМИ и техническим суждениям политиков? Если мы не верим экспертам, должны ли мы принимать суждения секретных комитетов, назначенных в секрете, или требуется более открытый процесс? Наконец, можем ли мы с нашей сегодняшней системой совладать с глобальной технологической гонкой в нанотехнологии и искусственном интеллекте?

Открытые институты справедливого судебного процесса, по-видимому, жизненно необходимы. Позволяя участвовать всем сторонам, они используют энергию конфликта для поиска фактов. Ограничивая экспертов в описании фактов, они будут помогать нам иметь дело с технологией, не отдавая свои решения на усмотрение технократов. Частные лица, компании и избираемые должностные лица будут сохранять полный контроль над политикой; технические эксперты все так же будут способны рекомендовать линии политики через другие каналы.

Как мы можем отличить факты от ценностных суждений? Стандарты Карла Поппера кажутся полезными: утверждение имеет характер фактического (будь то справедливого или ложного), если эксперимент или наблюдение могло бы в принципе его опровергнуть. Для некоторых людей, идея исследования фактов без учета их ценностных моментов наводит на мысль о принятии политических решений без учета ценностных факторов. Это было бы абсурдно: по самой их природе, политические решения будут всегда включать и факты, и ценности. Причина и следствие относятся к фактам, говоря нам о том, что возможно. Но политика также включает наши ценности, наши мотивы для действия. Без правильных фактов мы не сможем достичь целей, которых мы хотим, но без ценностей - без желаний и предпочтений, мы бы не хотели что-либо вообще. Процесс, который раскрывает факты, может помочь людям выбирать линии политики, которые будут служить их ценностям.

Критики беспокоились, что научный суд (в результате) объявит Землю плоской, а затем игнорирует Аристарха из Самоа или Магелана, когда он обнаружит доказательства обратного. Ошибки, предубеждения или несовершенное знание обязательно будут вызывать некоторые памятные ошибки. Но члены панели технических присяжных и не претендуют на ложную определенность. Зато они могут описать наше знание и обрисовать наше невежество, иногда заявляя, что мы просто не знаем, или что имеющиеся доказательства дают только приблизительное представление о фактах. Таким образом они бы защищали нашу репутацию для доброго суждения. Когда появляются новые доказательства, вопрос может быть открыт повторно; идеям не нужно защиты от двойного нападения.

Если форумы поиска фактов станут популярными и уважаемыми, они получат влияние. Их успех тогда затруднит их злоупотребление: многие конкурирующие группы будут их поддерживать, а группа, которая будет использовать процедуру во зло, будет иметь тенденцию завоевывать плохую репутацию и игнорироваться. Никакая единственная группа, которая организует форум, не будет способна затемнить факты по важному вопросу, если форумы поиска фактов получат надежность путем избыточности.

Никакой институт не будет способен исключить продажность и ошибки, но форумы поиска фактов будут управляемы, хотя и несовершенно, улучшенными стандартами для проведения публичных дебатов; им придется долго падать, чтобы стать хуже, чем система, которая у нас есть сейчас. Основные аргументы в пользу форумов поиска фактов - (1) справедливый судебный процесс - это правильный подход, чтобы попробовать, и (2) нам будет лучше, если мы его попробуем, чем если нет.

Если отыскание фактов относительно технологии действительно принципиально для нашего выживания, и если справедливый судебный процесс действительно - ключ к отысканию фактов, то что можем мы по этому поводу сделать? Нам не нужно начинать с совершенных процедур; мы можем начать с неформальных попыток улучшить процедуры, которые у нас есть. Затем мы можем разработать лучшие процедуры, варьируя наши методы и выбирая те, которые работают наилучшим образом. Справедливость судебного процесса - это вопрос степени.

Существующие институты могли бы продвинуться по направлению к справедливому судебному процессу, изменяя некоторые из своих правил и традиций. Например, правительственные агентства могли бы регулярно консультироваться с оппозиционными сторонами перед назначением членов экспертного комитета. Они могли бы гарантировать каждой стороне право представить доказательство, исследовать доказательство и устроить перекрестный допрос экспертов. Они могли бы открыть свои заседания для зрителей. Каждый из этих шагов мог бы усилить справедливость процесса, превращая заседания Звездной Палаты в институты, заслуживающие большего уважения.

Общественные выгоды от справедливого процесса не обязательно сделают его популярным серди групп, которых спрашивают об изменении, однако. Мы не видели страстного желания со стороны групп интересов проверять свои притязания, также как мы не видели радости со стороны комитетов, когда они распахивают свои двери и подчиняются дисциплине справедливого процесса. Также мы не слышали отчетов политиков, объявляющих полезность ложных фактов для скрытия политического основания их решений.

Тем не менее три кандидата в Президенты США все же поддержали научные суды. Комитет президентов научных обществ, который включает двадцать восемь ведущих научных обществ США также поддержал эту идею. Департамент энергетики США использовал "процедуру, подобную процедуре научного суда", чтобы оценить конкурирующие предложения по энергии для плавления, и объявил ее эффективной и полезной. Д-р Джон С. Бейлар из Национального института онкологии, после того, как медицинские организации не смогли распознать опасность рентгеновских лучей и уменьшить их использование в массовых обследованиях, предложил проведение научного суда по этой теме. Тогда его оппоненты отступили и изменили свою политику - очевидно, сама угроза справедливого судебного процесса уже спасает жизни. Тем не менее, старые способы остаются почти неоспоримыми.

Почему так? Отчасти, потому что знание - это власть, а следовательно ревниво оберегаемо. Отчасти, потому что сильные группы могут с успехом представить, как неудобен оказался бы для них справедливый процесс. Отчасти, потому что усилие, чтобы улучшить методы решения проблем не имеет драмы кампании по борьбе с самими проблемами; на тысячи активистов, пытающихся опрокинуть корабль государства, приходится один, который пытается заткнуть дыры в его корпусе.

Правительства могут пока действовать, чтобы основать научные суды, и любые шаги, которые они могут предпринимать по направлению к справедливому процессу заслуживают поддержки. Однако разумно опасаться правительственной поддержки научных судов: централизованная власть имеет склонность порождать неуклюжих монстров. Центральное "Агентство научного суда" могло бы работать хорошо, приносить мало видимого вреда, и все же приводить к огромным скрытым издержкам: само его существование (и отсутствие конкуренции) могло бы блокировать эволюционные улучшения.

Открыты другие пути. Форумы поиска фактов будут способны оказывать влияние без помощи специальных юридических полномочий. Чтобы иметь влияние, их результаты только должны быть более достоверны, чем просто утверждения любого конкретного человека, комитета, корпорации или группы интересов. Хорошо управляемый форум поиска фактов принесет доверие в саму свою структуру. Такие форму могли бы поддерживаться университетами.

На самом деле, д-р Кантрович недавно провел экспериментальную процедуру в университете Калифорнии в Беркли. Она собралась вокруг публичных диспутов между генетиком Беверли Пейген и биохимиком Вильямом Хавендером относительно врожденных дефектов и генетических опасностей в районе свалки Лав Канэл. Они выступали как адвокаты; выпускники университета служили техническими присяжными заседателями. Процедура включала собрания, растянувшиеся на несколько недель, главным образом потраченных на обсуждение областей согласия и разногласия; она закончилась несколькими сессиями публичного перекрестного допроса перед панелью присяжных. И адвокаты, и присяжные соглашались с одиннадцатью утверждениями фактов, и они проясняли свои оставшиеся разногласия и неопределенности.

Артур Кантрович и Роджер Мастерз замечают, что "в отличие от трудностей, испытываемых во многих попытках применить научный суд под эгидой правительства, обнадеживающие результаты были достигнуты при первой серьезной попытке... в университетском окружении." Они замечают, что традиции и ресурсы университетов делают их естественной средой для таких усилий. Они планируют другие такие эксперименты.

Это показывает децентрализованный способ развивать институты справедливого судебного процесса, способ, который позволит нам перехитрить существующее чиновничество и окопавшиеся интересы. Делая это, мы можем основываться на установленных принципах и тестировать вариации, в лучших эволюционных традициях.

Лидеры, озабоченные тысячами разных вопросов - даже лидеры на оппозиционной стороне вопроса - могут присоединяться в поддержку справедливых процессов. В получении Да, Роджер Фишер и Вильям Юри из Гарвардского переговорного проекта отметили, что оппоненты склонны предпочитать незаинтересованный арбитраж, когда каждая сторона верит, что она права. Обе стороны ожидают выиграть, следовательно обе стороны согласны участвовать. Форумы поиска фактов должны привлечь честных адвокатов и оттолкнуть шарлатанов.

По мере того, как справедливый процесс станет стандартом, адвокаты с сильными аргументами получат преимущество, даже если их оппоненты откажутся сотрудничать - "Если они не могут защитить свое дело на публике, почему нужно их слушать?" Далее, многие диспуты будут разрешаться (или избегаться) без того, чтобы создавать проблему настоящих заседаний: сама перспектива управляемых рефери публичных дебатов подтолкнет адвокатов проверить свои факты перед тем, как они их заявят. Учреждение форумов поиска фактов могло бы легко сделать больше для хорошо обоснованного аргумента, чем найм миллиона сторонников.

Однако сегодня лидеры, имеющие благие намерения, чувствуют принуждение преувеличивать свои доказательства, просто чтобы быть услышанными в реве, которой издает прессы их оппонентов. Должны ли они с сожалением противодействовать дисциплине форумов поиска фактов? Конечно нет; справедливый судебный процесс может исцелить социальную болезнь, которая уводила их всего от того, чтобы ставить факты на первое место. Делая свои очки на форумах поиска фактов, они будут в состоянии восстановить свое самоуважение, которое исходит из интеллектуальной честности.

Извлечение истины может сделать подкоп под удобные позиции, но это не может повредить интересам группы, действительно заботящейся об общественных интересах. Если кому-то нужно чуть подвинуться, чтобы дать место правде, ну и что? Великие лидеры смещали свои позиции и по худшим причинам, и справедливый судебный процесс также заставит оппонентов это сделать.

Грегори Бейтсон однажды сказал, что "ни один организм не может себе позволить сознавать вопрос, с которым он мог бы управляться на бессознательных уровнях" В организме демократии, сознательный уровень приблизительно соответствует дебатам в СМИ. Бессознательный уровень состоит из любых процессов, обычно работающих достаточно хорошо без криков и плача общества. В СМИ, как в человеческом сознании, одна забота имеет склонность вытеснять другие. Это - то, что делает сознательно внимание таким редким и ценным. Наше общество нуждается в том, чтобы идентифицировать факты своего положения более быстро и надежно, с меньшим количеством отвлекающих междоусобиц в СМИ. Это освободит публичные дебаты для задачи, для которой они существуют - оценочная процедура для отыскания фактов, решения, что мы хотим и помощи нам избрать путь к миру, который стоит того, чтобы в нем жить.

По мере того, как изменения ускоряются, наша потребность растет. Чтобы оценить риск репликатора или осуществимость активного щита, нам будут нужны лучшие способы обсуждать факты. Чистые социальные изобретения, такие как форум поиска фактов, помогут, но новые социальные технологии, основанные на компьютерах также сохраняют потенцию. Они также расширят справедливый судебный процесс.